Неслыханное насилие

Два мощных движения, невиданных по массе втянутых в них людей, неслыханных по размерам охваченных ими земель, были ответом на невиданное и неслыханное насилие. Против ничтожного меньшинства, но держащегося на иерархии заинтересованности и порабощения, на богатейшей технике и на инерции подчинения, поднялось огромное, но организованное лишь частично, разделенное разноязычием, лишенное орудий труда, не имеющее оружия, не убившее в себе окончательно душу раба, привыкшее слушаться и исполнять и не имевшее общих лозунгов большинство — движение пролетариев, движение угнетенных народов.

Читать далее

Соединенные Штаты

Но Соединенные Штаты были еще моложе. А как о великой державе, о них никто не говорил даже в 1890ых годах, хотя все знали о их хозяйственных успехах. США выдвинулись для мира вдруг, и их возвышение было так же внезапно и сенсационно, как открытия и изобретения начала XX века.

Из неведомых никому, кроме моряков и геграфов, стран, из, в сущности, географических понятий, не более, — Австралия, Новая Зеландия, ЮжноАфриканский Союз, Канала, Аргентина и Бразилия за этот же короткий срок, за какие нибудь четверть века, выросли в важные и в международной торговле и в политике крупные страны, и первые четыре из них, незадолго перед тем простые английские колонии, добились равенства со «странойматерью». За короткий, до смешного короткий срок, Сибирь, недавняя страна ссылки, Монголия, Маньчжурия, Судан, глухие части Канады и ряд других стран заселились и были втянуты в мировой обмен. Из страныкурьеза, из «страны странных маленьких желтых людей» недавняя затворница Япония в несколько лет превратилась в империалистическую державу. И везде и повсюду обнаружился процесс индустриализации, в одних местах задержанный, в других, наоборот, ускоренный внешними влияниями.

За небольшой промежуток времени, в сущности всего лишь за несколько Читать далее

Попытка свержения иноземного ига

Начавшаяся попытка свержения иноземного ига очень скоро окончилась. Подробности се ликвидации хорошо известны и не раз описывались с разных точек зрения самыми разнообразными авторами, начиная с профессоров и кончая очевидцамикорресиондентами. Изложим лишь общую последовательность событий. Десанты восточноазиатских эскадр держав 16 нюня 1900 года взяли стоящие у устья реки форты Таку; через 10 дней эти десанты, подкрепленные русскими полками из ПортАртура и японскими из Японии, дошли до Тяньцзиня; к 14 августа они добрались до Пекина. Затем началась вакханалия мщения, грабежа и всего того, что империалисты всегда проделывают в «нецивилизованных странах». Достаточно сказать, что даже сами империалистические апологеты вынуждены признавать, что в поведении армий «цивилизованных наций» было много такого, что заставляет краснеть.

И хэ туань’цев, конечно, за «регулярных врагов» не считали. Поэтому стоило комунибудь из них запустить традиционное тогда бритье головы и, таким образом, обнаружить существование вызванной ихэтуаньскими упражнениями плеши (она появлялась в результате неумеренных земных поклонов), чтобы его хватали, тащили на площадь и рубили голову. Когда же изза океанов появились новые подкрепления с немецким генералом Вальдерзее во главе, то за отсутствием у них иного дела, они начали производить набеги в более отдаленные местности Читать далее

Движения в массах

Борьба двух этих «цензовых» групп, привилегированной и непривилегированной, происходила одновременно с первыми проявлениями радикальноинтеллигентского движения на юге, подробности которого читатель найдет в трудах Виленского («Сунь Ятсен, отец китайской революции»), Радека, Ивина, Ходорова, Павловича, проф. Кюнера, профессора Позднеева и многих других авторов и которыми поэтому нет смысла загромождать эту книгу, и с нарастанием движения в массах классово неопределившихся, массах пролетаризировавшихся, но еще не выделивших из себя пролетариат, часто просто босяческих, частью полуразбойничьих — движение, следовательно, слепое. Как эти разнородные течения переплелись одно с другим, будет сказано ниже: пока же вернемся к борьбе внутри господствующего класса.

Борьба двух цензовых групп происходила вне Пекина и в Пекине. Вне столицы она выражалась в печатании книг, — не антидинастических, не революционных, а мирнообновленческих по идеям, — в организации обществ, в пропаганде среди эмигрантов и т. д., а в Пекине она сводилась в первое время к подаче императору петиций, сначала не доходивших до него, но затем выразилась в открытом столкновении. Но здесь необходимы некоторые предварительные пояснения.

Независимое государство

Поражение, а затем и истребление ойратов позволило жителям Восточного Туркестана, до тех пор ойратским подданным. сделать попытку образовать независимое государство. Тогда китайская армия идет на них (1758). Поход китайцев неудачен. Они осаждены и вынуждены питаться друг другом и случайными пленными. Но в 1759 году приходят подкрепления, спасают осажденных, штурмуют и берут Яркенд, Аксу и Хотан и надолго устанавливают в крае китайскую власть. Ввводится управление по маньчжурскому образцу.

Возьмем ли мы систему налогов в Тибете перед его отложением, будем ли рассматривать правила о ведении торговли, начнем ли изучать историю его внешних отношений, — во всем и всегда мы почувствуем невидимую, но сильную руку китайского торгового капитала.

Мы остановимся здесь только на характере существовавшей в Тибете «верховной власти», ибо на ней порабощение Тибета Китаю отразилось с неоставляющей сомнения ясностью.

В Тибете было два хубилгана (перерожденца) по числу учеников основателя Желтой секты. Один из них Паньшень (или Баньшень)лама, другой Далайлама. Второй имел больше монастырей и земель, чем первый, но поскольку Пань шеньлама был свободен от всех мирских обязанностей, а Далайлама был одновременно и духовным и светским владыкой, постольку Паньшеню приписывалось больше святости, чем его коллеге. Поэтому Далайламу решено было разгрузить от светских дел.

К нему Читать далее

Часть Китая

Ясное дело, что при таких условиях каждая отдельная часть Китая связывалась прочнее с тем или иным контролируемым иностранцами портом, чем с другими частями Китая.

Разрыв торговых связей по внутренним линиям, таким образом, закреплялся надолго. А к чему это вело? Вело это, само собой разумеется, к тому, что китайский рынок переставал быть единым рынком, а превращался в сумму отдельных местных рынков. А это в свою. очередь предопределяло уничтожение связей между представителями одних и тех же классов в империи. А уничтожение связей между членами одних и тех же классов — скажем конкретнее: между представителями торгового капитала — вело к тому, что империя должна была рано или поздно рухнуть. Ибо не может существовать власть, которая ни на какой класс не опирается, а опирается только на бюрократию.

Если и можно отчасти согласиться с Канторовичем, выдвинувшим теорию о бюрократии, как о «господствующем классе» в Китае (см. «Новый Восток», 15), то это лишь постольку, поскольку речь идет о послетайпинском периоде истории. Бюрократия действительно была тогда единственной опорой трона. Но уже одно то, что так называемая «революция 1911 года» была больше похожа на военное восстание (пронунциаменто в испанском стиле), чем на революцию, доказывает, что бюрократия была не классом, а лишь карри кату рой на класс; в лучшем случае она была подобием деревянной подпорки Читать далее

Власть маньчжурских императоров

Власть маньчжурских императоров никогда не распространялась на такое обширное пространство. Но до них господство империи в дальних странах ни разу не оказывалось длительным и притом почти всегда было более или менее номинальным. При Цин’ах же и Монголия, и Тибет, и Восточный Туркестан стали бесспорными частями империи. В Тибете, например, воля пекинского правительства соблюдалась едва ли не более послушно, чем в пределах СобственноКи тая. Вот почему о маньчжурской империи можно смело говорить, как о самой громадной из имевших своим центром Китай. Ее прочность оказалась настолько большой, что даже в период, когда европейские насильники укрепились в китайских портах, сам Китай продолжал господствовать над своими континентальными окраинами. Секрет этой небывалой прочности заключался вовсе не в какихнибудь особых талантах маньчжур, а в том, что действительными объединителями этих огромных пространств были на этот раз не столько солдаты, сколько купцы и ростовщики, лишь от времени до времени нуждавшиеся в помощи солдат и дипломатов.

В 1683 году, когда Цин’ская империя, справившаяся с феодалами и формозцами и укрепившаяся внутри, приступила к борьбе с Россией, она включала в свои пределы только СобственноКитай, Маньчжурию и земли Внутренней Читать далее

Недовольство монополистами

Недовольство монополистами было сильно не только в эксплоатируемых ими массах, но и среди той части буржуазии, которая почемулибо не попала в число счастливчиков, так, например, восстание 1786 года на Формозе, являвшейся за 100 лет перед тем одним из узлов международной торговли на Дальнем Востоке, а потом вынужденной отказаться от нес в пользу Кантона, шло под руководством миллионера Лин Шуанвэня, человека, уже перед тем являвшегося председателем заговорщического «Общества Неба и Земли» (Тяньдихуй) или Триады.

Казнокрадство и хищения уже в 1770 г. г. достигли невероятных размеров, а к концу правления императораисто рика, поэта и воителя они переходили уже всякие границы. Мы уже говорили выше о том временщике, который ухитрился в короткий срок накрасть будто бы до 2х миллиардов. Он был не единственным в своем роде. Каждое новое восстание инородцев, каждая новая война были временем золотой жатвы. Власть сама провоцировала недовольных на восстание. Так, например, уже упомянутое формозское восстание может быть и не началось бы, если бы не чем иным, кроме, как желанием спровоцировать, необъяснимое поведение властей не толкнуло население под знамя «Неба и Земли».

Восстание «Белой Лилии», от которого так сильно поживился названный временщик, тоже стояло в связи с колоссальными злоупотреблениями императорской охранки, о которой историки писали как об идеале всех охранок, но которая на этот раз почемуто Читать далее

Подъем национальноосвободительного движения

В следующем году почти на всем Востоке начался подъем национальноосвободительного движения. Победа азиатской Японии, революция в России и соглашения 1907 г. были теми стимулами, которые ускорили его. Начался он и в Китае и увенчался свержением династии 1911 года. В Персии и Турции тоже произошли революции.

В эти же годы Китай дал представителям финансового капитала держав ряд новых железнодорожных концессий. Хотя в англорусском договоре 1907 года момент державных соглашений и взаимных уступок был подчеркнут особенно сильно, характернейшей чертой международной политики этого времени было стремление держав не к дележке, а к ми родержавию. В сущности и самто договор 1907 года, такой миролюбивый, такой соглашательский по внешности, мог появиться на свет только потому, что Великобритании нужно было обеспечить свой азиатский тыл в надвигавшейся борьбе с Германией, борьбе за весь мир, а не за сферы влияния. Это стало совершенно ясно, когда, воспользовавшись гражданской войной в России, англичане не только вышли за пределы отведенной им в 1907 году сферы влияния, но и сделали попытку — весьма плачевно окончившуюся для них превратить эту сферу влияния в базу для захвата южных частей самой России, Туркестана и Кавказа.

Стремление Англии овладеть Тибетом в 1911 —12 годах тоже нельзя рассматривать, как нечто самоцельное. Великобритания лишь пользовалась удобным случаем, чтобы Читать далее

Распад рынка

Раньше связь монархии с торговым капиталом в его купеческой форме (особенно в XVIII веке, в период завоеваний) проступала очень отчетливо. Эта связь сохранялась, поскольку речь идет о Монголии и Тибете, и после. Но распад рынка после тайпинов и заключения неравных договоров, несомненно, ослабил ее сильнейшим образом. Мало того, монархия, подписывавшая все новые и новые кабальные условия, должна была становиться в глазах купечества орудием иностранцев. Когда же хозяйственное разорение страны сделало для монархии неизбежным заключение иностранных займов, за которые нужно было отплачивать новыми уступками, в роли правительства, как иностранной агентуры, сомневаться больше не приходилось. Монархия действительно стала орудием иностранцев. Такие факты, как невозможность для правительства разместить в стране железнодорожный заем, как образование к моменту выпуска этого займа частных компаний для постройки дорог и, наконец, как отнятие у этих компаний прав на постройку в пользу иностранного банковского консорциума (как известно, это и было толчком для т. наз. революции 1911 года), как распад пароходной компании после того, как ей свыше навязали директора — все это достаточно красноречиво, чтобы освободить нас от дальнейшего приведения доказательств потери монархией поддержки Читать далее